Язык: наша общая идентичность и ее разнообразие

Изобретение языка - одно из самых важных достижений человечества. Без него многие другие открытия и разработки были бы невозможны. Хотя каждый человек использует язык, мы часто не знаем точно, кто его изобрел или как давно мы его используем.

Происхождение языка

Некоторые древние тексты, например миф о Вавилонской башне, рассказывают, что люди изначально говорили на одном языке. Этот общий язык давал им силу общаться и понимать друг друга. Но эта сила не понравилась богам, которые в ответ смешали языки, чтобы разделить людей.

Наука рассматривает происхождение языка иначе. Предполагается, что язык развивался одновременно с первыми Homo Sapiens. Язык мимолетен, он исчезает, как только произнесен, если его не записать. Поскольку первые люди еще не знали письменности, мы можем только предполагать о происхождении языка.

Язык, вероятно, возник там, где людям нужно было координировать свои действия и объяснять сложные вещи. Люди настолько сильно зависят от языка, что спонтанно создают новые языки при возникновении языкового барьера. Это происходит и сегодня: если люди не говорят на общем языке, они часто создают новые системы общения. История человеческого языка начинается не с Адама и Евы, а с первых Homo Sapiens.

Как развивается язык

Система общения начинается с общего словарного запаса как точки отсчета. Когда мы пытаемся общаться жестами или пантомимой и можем договориться о чем-то, это служит якорем. На следующий день у нас уже есть эта база. Вместо того чтобы долго разыгрывать пантомиму, мы можем просто повторить ранее успешный жест. Система становится более эффективной и сокращенной со временем, чем больше мы ее используем.

Можно даже сказать, что не человек создал язык, а язык - человека. Согласно одной теории человеческой самоодомашнивания, люди прошли схожее развитие, как и домашние животные. Они стали более социальными и менее агрессивными. Это можно назвать "выживанием самых дружелюбных". Язык может переносить агрессию в вербальную форму, так что конфликты решаются словами, а не кулаками. Из постоянного щебетания возникла обратная связь, которая существует до сих пор.

Как только возникает потребность стать более социальными, людям требуется больше общения и сотрудничества. Это способствует социальным контактам, так что можно говорить с большим количеством людей или обсуждать более сложные концепции. С каждым звуком, каждым словом и каждым высказыванием наш язык становился сложнее и разнообразнее.

Разнообразие языков

Язык тесно связан с обществом, в котором он возник. Было бы маловероятно, что разные группы развили бы один и тот же язык, если бы они находились в километрах друг от друга и не имели контакта. Поэтому не существует единого праязыка, которого, скорее всего, никогда и не было.

Сегодня в мире существует от 6500 до 7000 различных языков. Хотя большинство людей сегодня живут в мире невероятного языкового разнообразия, многие говорят лишь на горстке крупных языков, таких как английский, китайский, хинди, испанский или французский. Причинами этого являются империализм, колониализм и национализм.

Во Франции связь между нацией и языком особенно хорошо видна. Долгое время французский был для многих людей там иностранным языком. Во время Французской революции существовало большое разнообразие диалектов и миноритарных языков. Это приводило к абсурдным недоразумениям. Например, крестьяне восстали против нового правительства, потому что они неправильно поняли слово "декрет" как "ордер на арест", поскольку это было обычное значение до революции. Они боялись быть арестованными и поэтому восстали.

Аббат Грегуар, революционер, отметил, что только 11% граждан Франции свободно говорили по-французски. Он считал, что единая республика может возникнуть только в том случае, если все будут говорить по-французски. Его идея заключалась в том, что все диалекты должны исчезнуть. Но только через 90 лет были созданы структуры для реализации этой идеи, в основном через единую школьную систему. Те, кто говорил на диалектах в школах, наказывались. Диалекты считались нечистыми и низкосортными.

По национальному французскому языку кристаллизовалась идентичность французов. Это также привело к тому, что в таких регионах, как Бретань или Страна Басков, стали звучать требования о собственной нации, с аргументом, что их народ не говорит по-французски. Определение собственной идентичности через общий национальный язык было трендом во многих европейских странах в 19 веке. В Германии братья Гримм работали над словарем, который должен был подчеркнуть древность и величие немецкого языка. В Турции основатель государства Мустафа Кемаль Ататюрк заменил арабский алфавит латинским и объединил множество языков и диалектов под стамбульским турецким.

Мировые языки и их проблемы

В то же время мир становился единым. С почтовыми системами, телеграфом, железными дорогами и единым часовым поясом обмен стал проще. Но национализм правил, и люди не всегда понимали друг друга. По этой причине в 19 веке были идеалисты, которые хотели язык, который никому не принадлежит, который не разделяет, а объединяет. Они разработали искусственные языки, которые должны были обеспечить мир во всем мире. Одним из них был Эсперанто.

Другим искусственным языком, существовавшим до Эсперанто, был Волапюк. Он считался одной из великих идей в 19 веке и короткое время был распространен по всему миру, от Амстердама до Пекина. Создателем Волапюка был Иоганн Мартин Шлейер, человек мира, живший в Лицельштеттене на Боденском озере. Он видел, что многие сыновья из его общины эмигрировали в Америку, но контакт прерывался, потому что письма не доходили из-за языковых недоразумений. В то время нужно было знать английский, чтобы адрес был правильным, но крестьяне писали адреса так, как слышали. Поэтому Шлейер хотел создать язык, который звучал бы так, как пишется, чтобы его мог выучить каждый за несколько месяцев.

Он взял слова из крупных европейских языков, таких как немецкий, английский, французский и русский, изменил их и создал грамматику, которая почти не имеет исключений. Так появился Волапюк, что означает "мировой язык". Вскоре немецкие купцы обсуждали, как с помощью нового мирового языка они могут оспорить британское торговое господство. Говорят, даже был дирижабль Волапюк, пароход Волапюк и книга анекдотов. На пике популярности, по оценкам, от 800 000 до 1 миллиона человек по всему миру выучили изобретение Шлейера.

Однако проблемы с Волапюком начались, когда он распространился. Язык оказался не таким легким для изучения, как думали, особенно для людей, которые не могли произносить умлауты. Также словарь Шлейера, который, как утверждалось, был английским, был настолько искажен, что его едва можно было узнать. Шлейер имел очень европейский взгляд. Но хуже всего было его высокомерие. Он был упрямым человеком с устоявшимися мнениями, совершенно невосприимчивым к критике. Когда сообщество Волапюка указало на ошибки и захотело их исправить, он отказался и запретил любые изменения в своем творении. Он даже создал должность хранителя языка, чтобы сохранить язык после его смерти. Но своей упрямостью он отпугнул своих сторонников, которые перешли к новому модному языку Эсперанто, где изменения были возможны.

Существует универсальный факт: когда языки используются, они также меняются. Попытка создать язык для всемирного общения, возможно, была обречена на провал, ведь языки растут в течение долгих периодов времени, обогащаются историей и являются частью нашей идентичности. Если забрать у нас язык, то под угрозой оказывается и то, что делает нас теми, кто мы есть.

Борьба за сохранение языка

Рон Корн-младший - член народа меномини в Висконсине и борется за сохранение своего исчезающего языка. Язык меномини находится под угрозой исчезновения, потому что правительство Соединенных Штатов пыталось его искоренить. В 19 веке были созданы интернаты, некоторые военные, другие религиозные, чтобы разлучить детей коренных народов с их семьями и запретить им говорить на родном языке. Поколения меномини прошли через эти школы и были вынуждены адаптироваться. Они перестали передавать язык, культуру и историю - из любви к своим детям. Они знали, какие последствия для ребенка могут быть в школе, если он слишком много знает о своей культуре.

Северная Америка когда-то была местом особого языкового разнообразия. К северу от нынешней Мексики существует около 300 известных языков, принадлежащих к десяткам различных языковых семей. Многие из этих языков отражают природу и географию, где они используются. Вместе с языками коренных народов часто исчезают и конкретные знания об экосистемах, лекарственных растениях и собственной культуре. Изучение языка связывает с сообществом, которое помнит эти вещи. Поэтому меномини решили вернуть свой язык в повседневную жизнь. Сначала были наняты десять человек и подготовлены в 14-месячной программе обучения для преподавания в иммерсивных классах для детей в возрасте от 0 до 2 лет. Каждый год добавляется новая комната и обучаются новые учителя.

Ключевое слово здесь - погружение. Это означает использование только языка меномини. Нет изучения слов и переводов. Язык изучается исключительно из контекста. Раньше Рон Корн-младший ничего не знал об истории интернатов. Он спросил одну из старейших женщин, как это произошло и как они потеряли свой язык. Она ответила: "Мальчик, ты бы этого не понял. Я рада, что ты смог вырасти во времена, когда можешь гордиться тем, кто ты есть." Организация Рона Корна-младшего еще далека от своей цели, чтобы 10% сообщества свободно владели языком. Но первые признаки успеха слышны и ощутимы. Есть семьи, которые решили воспитывать своих детей с языком меномини как родным. Язык больше не может потеряться из-за одного человека, потому что многие несут этот факел.

Миф о Вавилонской башне гласит, что вначале был только один язык, и его потеря часто интерпретировалась как человеческая неудача. Однако реальность показывает, что разнообразие - это наше нормальное состояние. За успехом крупных языков часто стоят истории насилия и угнетения. Тенденция идет к немногим, унифицированным языкам. Мы можем понимать друг друга как никогда раньше и одновременно рискуем, что исчезнут тонкие различия, которые формируют наш взгляд на мир. Главный вопрос в том, как мы можем сблизиться, не становясь одинаковыми, и одновременно, как мы можем оставаться разными, не становясь чужими друг другу.